Апатия. Таким словом можно охарактеризовать общие настроения в грузинском обществе, включая его официальную часть. Чиновники не хотят обсуждать планы, принимать какие-либо решения, хоть как-то затрагивающие международные отношения. Тем не менее, нельзя сказать, что ситуация зашла в безвыходный тупик.
В прошлогоднем исследовании ситуации на Южном Кавказе мы указывали, что процессы политической эрозии здесь напрямую связаны с личными интересами Бидзины Иванишвили и стремлением государства к консервативной внеблоковой идеологии, подобной азербайджанской или венгерской, с учетом их специфики, конечно.
Массовые митинги после выборов осени 2024 года в Грузии постепенно уменьшились до локальных, но не прекратились. Основным их драйвером продолжают оставаться студенты, которые собираются около Парламента и офисов центральных государственных СМИ, таких как телеканал «Имеди». Власти, в ответ, ведут кампанию публичного выборочного наказания участников первых и наиболее активных митингов с целью устрашения общества, посылая сигнал о том, что диалога не будет. Усилилось давление на независимых медиа. Искусственно созданная ситуация банкротства уже привела к остановке работы крупного телеканала «Мтавари Арчи», а после ареста редактора Мзии Амаглобели прекратили работу «Батумелеби» и «Нетгазети». Свежие поправки в законы, озвученные партией власти, пока касаются только ограничения финансирования офлайн СМИ из зарубежных источников, но онлайн платформы тоже готовятся в будущем попасть в сферу этого закона. С другой стороны, ведется активная работа по блокированию независимых фондов поддержки митингующих и бастующих с целью перекрытия финансовой поддержки оппозиции. Были принудительно заблокированы счета «Фонда Нануки», «Тбилисского дома по правам человека», Prosperity Georgia бывшего премьер-министра страны Ники Гилаури, активно помогавших покрывать штрафы и оплачивать простой бизнеса. По мере их закрытия, митингующим выдвигаются обвинения в нарушении административного права, как правило за перекрытие дорог, с огромными штрафами, что еще более усугубляет ситуацию. В этих действиях прослеживается тенденция к применению политических методов, которыми уже давно пользуются все соседи Грузии по региону в целях подавления демократического движения в обществах. Власти вновь заговорили о запрете оппозиционных политических движений на фоне их сотрудничества с ЕС при подготовке осуждающий грузинские власти заявлений. Обсуждается запрет оппозиционным партиям на участие в муниципальных выборах и в целом в политической жизни страны, а также продолжает работать комиссия по расследованию действий бывших партий власти в период войны 2008 года. Ее возглавляет одиозный бывший министр юстиции Теа Цулукиани, при котором фактически был полностью закрыт архив МВД, содержащий ценнейшие сведения о советском периоде истории. Он же является одним из главных инициаторов судебных процессов над бывшим президентом Михаилом Саакашвили.
Еще одна типичная особенность авторитарного подхода, проявленная в Грузии за последние месяцы – стремление к усилению экономики, анонсы разных крупных инфраструктурных строек, реновации. Уже анонсирована постройка нового аэропорта Тбилиси, масштабные реконструкции города (частью отложенные на 2026-2027 годы), реконструкция Тбилисского метро, где сейчас идет выбор между чешским, китайским и казахским (фактически российским) подрядчиками. Дорожные сети Запад-Восток и Север-Юг, объездные пути – большая часть строек уже ведется или планируется при поддержке китайских компаний. Есть и исключения – глубоководный порт в Анаклии по итогам конкурса начала строить бельгийская компания Jan de Null. Китайско-сингапурский консорциум China Communications Construction Company Limited (Китай) & China Harbour Investment Pte. Ltd. будет инвестировать в порт, как единственный выразивший такое намерение. «Грузинская мечта» стремиться увести внимание от политики к экономике, компенсируя потерю свобод потенциальным развитием, типичным для такого типа авторитарной власти.
В целом, ситуацию в Грузии сегодня можно оценить словом «в ожидании переговоров». Партию «Грузинской мечты» от однопартийной диктатуры спасла оппозиционная партия «За Грузию» экс-премьера Гиорги Гахария, которая не признает легитимность Парламента, но мандаты не отзывает, тогда как мандаты всех остальных представителей оппозиции были аннулированы после сдачи. И это несмотря на откровенную травлю Гахария и публичные стычки с представителями партии власти. При поддержке Иванишвили, «Грузинская мечта» хорошо подготовились к выборам в США осени 2024 года, когда поставила ставку на Трампа и заранее начала дублировать его риторику, хорошо изученную еще на первом его сроке. Таким образом, «Грузинская мечта» сегодня использует ровно те же нарративы, что и все традиционалистское и либертарианское движение в мире, к которому примыкают сегодня и власти США.
Наиболее вероятная версия происходящего, исходя из тенденций и локальных оценок, связана с попыткой Бидзины Иванишвили снять санкции с основной части своих замороженных активов. Грузия стала для него запасным сейфом, который он настроил так, чтобы максимально исключить возможность внешнего влияния. Для достижения своей цели он рассчитывает на поддержку Трампа и его команды, но события показывают, что переговоры эти идут не так гладко.
Во-первых, Грузия не находится в поле внимания США сейчас, оставаясь на далекой периферии третьестепенных вопросов. Об этом говорит и отсутствие страны в повестке Белого Дома, и провал попыток бывшего президента Саломе Зурабишвили привлечь внимание к проблеме, несмотря на участие в инаугурации Трампа и прямые переговоры. Однако, ей все же удалось усложнить потенциальную сделку, на которую рассчитывал Иванишвили, так как вместо открытия переговоров он получил арест второй части счетов своих детей в западных банках, после чего начал новые судебные тяжбы по этому вопросу. Следом швейцарский банк Julius Baer, куда была переведена большая часть средств Иванишвили после арестов счетов в Credit Suisse, включая средства, поступающие из хедж-фондов, также пригрозил арестовать и заморозить его счета. Такими сигналами, администрация Трампа посылает Иванишвили сигнал о том, что не все хорошие карты в его руках и желаемое не достанется ему так просто, как хотелось изначально, так как ставки повышены.
Во-вторых, грузинское правительство делает ставку на свою позицию транзитного региона напрямую вовлекая в проекты Китай, который для администрации США сегодня является целью и врагом номер 1. Раздавая китайским компаниям контракты на строительство крупных инфраструктурных проектов в стране, включая изначально инициированные американскими бизнесменами в прошлом, Иванишвили делает их заложниками политического торга. Сегодня практически все тендеры в Грузии выигрывают китайские компании, с которыми установлены стратегические отношения и прямые связи двух стран, хотя участие в них принимают и европейские компании, как уже было сказано выше. Учитывая, какую агрессивную реакцию вызывают у администрации Трампа китайские проекты в Гренландии и других частях света, стратегия вовлечения китайских инвесторов в Грузии потенциально может привести к конфликту. Впрочем, сомнительно, чтобы Иванишвили слишком дорожил китайскими товарищами, которых воспринимает лишь как карту для шантажа в игре.
В-третьих, принятые в стране законы, направленные на усиление контроля над гражданским обществом, НКО и оппозицией, сегодня работают также, как это было, например, в России до начала войны в Украине. То есть, они применяются точечно, индивидуально, исключительно в целях показательной публичной «казни» отдельных индивидов с целью запугивания общества. На это прямо намекает нежелание властей прибегать к массовым штрафам и наказаниям большого количества людей и организаций, которые открыто и принципиально не соблюдают сегодня требования новых законов об иноагентах и НКО. Грузинские власти пошли на некоторую маскировку намерений и открыто внесли правки, призванные привести закон об иноагентах ближе к американской версии FARA, чтобы уйти от публичной критики о заимствовании его содержания из России. Однако, изменение формы не меняет практики. Массовое применение закона к несоблюдающей его оппозиционной части общества поставлено на паузу в ожидании потенциальных договоренностей, которые могут сделать сами законы бессмысленными.
Для чего это делается и что Иванишвили ожидает от переговоров?
Потенциальное снятие санкций возвращает его в привычный и удобный формат жизни, когда он находился вне политики, оставаясь «серым кардиналом», периодически настраивающим властные контуры страны в целях собственной безопасности. Он не любит политику и публичность. Только беспрецедентность санкционного давления вынудили его начать радикальные изменения в стране. Потенциальная договоренность при удачном для Иванишвили раскладе может привести к налаживанию отношений с США и некоторому откату репрессий, заморозке части новых законов, но не их отмене. Тем более, что сильный откат делать не требуется, так как сами США активно уничтожают НКО и СМИ, вокруг которых еще полгода назад шли споры и конфликты. Но дополнительные санкции, наложенные Трампом на счета Иванишвили уже после выборов и угрозы усиления санкций, заставили его перейти к еще более защитной позиции. Отсюда и массовый ввоз в Грузию личных коллекций антиквариата и произведений искусства, которые своим масштабом значительно исказили показатели импорта в Грузию в январе 2025 года. С другой стороны идет открытая кампания по исполнению предвыборных обещаний в отношении преследования оппозиции – завершаются длинными сроками приговоры Михаилу Саакашвили, продолжаются нападки на представителей оппозиции, идут судебные дела над представителями СМИ и митингующими. Общество держится в страхе и неопределенности, необходимой властям для удержания ситуации в нужном им русле.
Потенциальные переговоры зависят от того, как скоро Трамп сумеет или не сумеет решить более глобальные задачи своей политики – завершить войну в Украине и конфликты на Ближнем Востоке. Косвенным признаком того, что в Белом Доме вопрос Грузии начали готовить к повестке, можно считать встречу послов США и Грузии, Робина Даннигана и Маки Бочоришвили в марте 2025 года в Тбилиси, первую после выборов. Учитывая, что ранее грузинское правительство официально не признавали, это можно считать первым сигналом к началу разговоров о сделке, но начаться они могут еще очень нескоро.
Что касается российского следа в грузинской политике сегодня, нельзя сказать, что он виден. «Грузинская мечта» продолжает придерживаться той же позиции нейтралитета при неприятии какого-либо вмешательства в свои дела любых сторон, будь то ЕС, США или Россия. При этом во властных структурах сохраняется страх каким-либо действием спровоцировать Россию на агрессию, что приводит к откровенной самоцензуре и нежеланию как-либо помогать проектам, которые Российские власти считаются для себя нежелательными. В 2025 году «Грузинская мечта» открыто заявила, что не собирается восстанавливать дипломатические отношения с РФ и каких-либо переговоров по этому поводу не происходило. Безусловно, слушая риторику Российских властей может показаться, что они настроены на улучшение отношений с Грузией и как будто бы ведут переговоры, но нет ни одного признака, подтверждающего такую тенденцию в реальности. Более всего эти слухи напоминают очередной самообман Кремля в отношении сути грузинской власти, которая не готова переступать через самые болезненные для общества вопросы отношений с Россией. Даже активно муссировавшийся перед выборами 2024 года разговоры о статусе Абхазии и Южной Осетии, потенциальных торговых путях через эти регионы, сейчас сошли на нет.
Как мы и указывали в исследовании 2024 года, победил другой вариант развития событий, в котором Россия отошла на новые геополитические позиции на Южном Кавказе, проходящие по непризнанным республикам Грузии. Россия закрепляется в Абхазии и Южной Осетии трезво оценивая свою неспособность удерживать в сфере влияния Южный Кавказ, где на сегодняшний день сложилась уникальная ситуация конфликта ее властей или исторического непонимания, со всеми тремя государствами региона. По всей видимости, в Москве понимают, что рано или поздно США и Грузия договорятся на тех или иных условиях и стараются закрепиться там, где могут, чтобы не потерять влияние в Черном море.
События, случившиеся в Абхазии в 2025 году лишь, подтверждают этот факт. Казалось бы, классический для местной политики конфликт со сменой власти уличной демократией на этот раз дал сбой. Полностью поддержанный Москвой бывший президент Аслан Бжания потерял власть из-за того, что стал слишком открыто поддерживать частные интересы российских олигархов, в лице Ткачева, детей Патрушева и части менее известных представителей. То же самое случилось и с кураторами от Кремля – Козаком и Нургалиевым, потерявшими репутацию у абхазских элит из-за чрезмерного давления в попытке провести нужный Ткачеву закон. Постепенное ослабление ограничений на продажу земли иностранцам вкупе с попытками в очередной раз полностью снять запрет на продажу прибрежных земель российским коммерсантам, вызвали обычную для Абхазии волну сопротивления, окончившуюся вместе с досрочным президентским сроком Бжания. Обычно это приводит к рокировке властей и оппозиции с полным обменом их риторики – оппозиция начинает делать тоже, что делала прошлая власть, а бывшая власть меняет нарративы на типичные для оппозиции. При этом обе ветви всегда стараются уходить от обвинений в сторону России, так как Абхазия все еще тотально зависит от северного соседа экономически. В этот раз все было иначе.
Сначала в Абхазии активизировалось движение за начало изменений в Конституцию, которые могли бы значительно обновить властные контуры страны, усиливая разные ветви власти. Требование это возникло на основе общего возмущения постоянно повторяющимся политическим сценарием, когда власть очередного президента заходит слишком далеко и улица его свергает. Предлагалось сбалансировать ветви власти, чтобы новые президенты не имели права вольно распоряжаться абхазскими землями в угоду российским олигархам или грузинскому бизнесу, и чтобы парламент имел силу влиять на него, вместо улицы. Эта ситуация заставила Кремль действовать сценариями, ранее непривычными.
В дело включился новый куратор Сергей Кириенко, заменивший группу Партушева-Козака-Нургалиева. Это был для него новый по опыту регион, но методы он применял старые. Несмотря на согласие Кириенко с тем, что олигархи в частном порядке перегнули палку, решено было «наказать» абхазское общество за чрезмерное желание к самостоятельности. С этой целью на поддержание кандидатуры про-кремлевского кандидата, бывшего вице-премьера в команде изгнанного Бжания – Бадру Гунба были направлены громадные медийные и финансовые ресурсы. В свою очередь, основной его конкурент Адгур Ардзинба, имевший сильный бекграунд, связанный с фамилией первого президента, почетного в обществе, подвергался агрессивным нападкам. Кремль вытащил классическую методичку, которую всегда применял по отношению к Абхазии – турецкий след. В реальности современной Абхазии Турция на данном этапе не играет настолько существенной роли, чтобы реально влиять на местную политику. Однако, это мифическое влияние каждый раз становится предметом для преследования неугодных. На досрочных выборах 2025 года этот турецкий нарратив стал методом открытой борьбы с неудобным Кремлю электоратом. В частности, под предлогом турецкого влияния от абхазских выборов была отстранена обширная абхазская диаспора Турции, а также отдельные ее представители, пожелавшие лично прибыть в Абхазию для голосования. Российское ФСБ перехватывала их на границе в Сочи, аннулировала виза и запрещала въезжать в страну.
В ответ на эту ситуацию, после 1 тура голосования, окончившегося ничьей, группа Ардзинбы начала действовать против наиболее лояльной про-московской армянской диаспоры в Абхазии, что привело к открытым конфликтам и росту межэтнической напряженности. Безусловно, для голосования за нужного Москве кандидата использовалась и армянская община Сочи, получившая абхазские документы, но сама ситуация вызвала неоднозначную реакцию в обществе. Тема межэтнических конфликтов абхазским обществом сегодня воспринимается остро и это ударило в итоге по рейтингу Ардзинба, склонив чашу весов в пользу прокремлевского Гунба в втором туре выборов с небольшим отрывом. Сразу же после окончания выборов Россия приступила к беспрецедентному до этого давлению на оппозиционные медиа в Абхазии, впервые признавая абхазских журналистов иноагентами, что выходит за рамки стандартной практики применения этого типа репрессий. Формально, Россия впервые приняла ограничивающие меры по отношению к гражданам другой страны, пусть и непризнанной, но имеющим или не имеющим российские паспорта. Так в этот список попали популярные оппозиционные журналисты редактор «Чегемская правда» Инал Хашиг, редактор старого СМИ «Нужная газета» Изида Чаниа, автора Телеграм-канала «АИАШАРА» Низфа Аршба. Примечательно, что на этом фоне в самой России возбудили ряд уголовных дел в отношении дискредитации ВС РФ по отношению к событиям Российско-Грузинской войны 2008 года, что само по себе уникальный правовой эксперимент, говорящий о глубокой эрозии права в стране. Тогда же иноагентами объявили и ряд русскоязычных журналистов в Грузии, например, Николая Лефшица с его одноименной популярной сетью независимых русскоязычных информационных каналов в Телеграм. На фоне общего давления на общество, связанными с проверками на границе, отказами во въезде в Россию, экономическому давлению, все это в совокупности характеризует значительное усиление внимания и давление России на абхазское общество. В этом видны контуры тех изменений, которые формируют новую линию влияния России на Южном Кавказе, отошедшую значительно севернее прежней.
В 2025 году повестки Абхазии и Южной Осетии значительно разошлись. В Южной Осетии установился относительно стабильный период, но разговоры начала 2024 года о возможном соглашении с Грузией об интеграции при поддержке России, взамен на удержание и расширение влияния Кремля в Грузии, продолжают периодически обсуждать в публичном поле. Таким образом грузинская диаспора России пытается продвигать столь важную для ее экономических интересов тему с целью лоббирования проекта интеграции.
Что касается ситуации на Северном Кавказе, то она сегодня достаточно стабильная, в отличие от прошлых лет. Российские власти уделяют большое внимание силовой безопасности в регионе, что не позволяет говорить хоть о какой-то свободе выражения оппозиционных мнений. Чеченский вопрос оказался временно вне большого внимания, хотя и продолжает оставаться значительной частью военной повестки в регионах Курской и Белгородской областей. Состояние Кадырова временно стабилизировалось и периодически поддерживается вбрасыванием в СМИ роликов о его якобы прекрасном здоровье. В январе 2025 года он вновь пропадал из поля зрения, но в феврале уже вернулся вновь с показательными роликами о прекрасном здоровье. Есть мнение, что здоровье Кадырова вновь стало значительно ухудшаться, что подтолкнуло его к тайными переговорам с главами части арабских монархий Персидского залива о гарантиях безопасности для семьи. Часть инсайдеров сообщает, что об этом стало известно ФСБ и Путину, что вызвало внутреннее напряжение и недоверие, в том числе и по отношению к окружению Кадырова, включая его ставленника в ГосДуме Адама Делимханова.
Этот конфликт синхронизировался с общей нарастающей тенденцией к потере Кадыровым авторитета в регионе из-за соперничества с олигархами из Дагестана – кланом Керимовых, отвечающим за связи с Баку. На фоне авиакатастрофы с Азербайджанским самолетом особенно примечательно заявление Ильхама Алиева о том, что извинения Кадырова и компенсации, озвученные в конце февраля, он считает запоздалыми. Кремль поменял главных лиц своего влияния не только в Абхазии, но и на Южном Кавказе. Мириться с Алиевым приезжала Валентина Матвиенко, как и Сурков, ранее с регионом не особенно работавшая. Таким образом, Москва не только поменяла фигуры влияния в регионе с расширением их полномочий, но и показала, что эти отношения более с Кадыровым никак не согласуются. Впрочем, роль Керимова в регионе также снизилась после того, как он не смог уладить конфликт с Баку и теперь он занимается внутренней борьбой с салафитским движение. С этим связано усиленное внимание к мероприятиям Духовного управления мусульман, организацией хаджа для всех желающих за счет его фондов и блокировкой Телеграм в Чечне и Дагестане, призванной ограничить общение салафитских групп с зарубежными лидерами.
В Ставропольском и Краснодарском краях начался большой пересмотр отношений федерального центра с крупными казачьими объединениями. С одной стороны, власти значительно усилили финансирование обоих казачьих групп, более не выделяя ни одно из казачьих войск, как это было ранее по отношению к Терскому казачеству. С одной стороны, деньги направили на постройку современных баз военной подготовки, с другой увеличили зарплаты и финансирование мероприятий, направленных на большее включение казаков в пропагандистские мероприятия. Москва решила не идти на конфликт. После замены более эффективными управленцами Кубанского и Терского казачьих войск, оба они рассматриваются как будущие эффективные полувоенные подразделения, которые должны получать современное военное образование и стать привлекательными для вступления в них добровольцев – как за счет образа, так и за счет высоких зарплат. Однако, в то же время локальные власти начали заметно ущемлять казаков в земельных правах. Свежая тенденция судебных дел показывает, что суды удовлетворяют практически все иски фермеров против казаков. Можно сказать, идет передел активов недвижимости от казаков к локальным бизнесменам и олигархам с постепенным превращением первых исключительно в служебную силу без дополнительных профитов.
В Краснодарском крае продолжил удерживать лидирующую роль клан Ковальчуков. Несмотря на попытки конкурентов использовать техногенные катастрофы в Черном море и ряд социально-экономических неурядиц, чтобы заменить ставленника Ковальчуков – губернатора Вениамина Кондратьева, после долгой интриги, Путин все же переутвердил его на новый срок и тем самым продлил права близкого ему клана на эту богатую «вотчину».
В Карачаево-Черкессии, несмотря на весь ее криминальный бекграунд, каких-либо крупных изменений не происходило, новый молодой клан, поставленный Москвой, продолжает эффективное для Кремля управление. Здесь заметен рост влияния радикальных исламских, что отражается в виде роста уровня террористической опасности и уголовных дел религиозного экстремистского характера. В том числе, этот процесс связан с чрезвычайно высоким уровнем наркомании среди молодежи Северного Кавказа, особенно в Чечне и Дагестане на фоне общего отсутствия социальных перспектив населения.
На текущий момент Кавказский регион все еще проходит стадии больших геополитических изменений с непредсказуемыми результатами. Процессы перехода к той или иной геополитической модели здесь еще происходят как на Российской стороне, так на Южном Кавказе. Поэтому говорить однозначно о кристаллизации новых раскладов сил здесь говорить рано, процесс динамический и требует пристального внимания к деталям.