Несмотря на попытки демонстрировать твердость российской экономики, ее существенное проседание дается в знаки: не зря, кремль озвучил распоряжение правительству и центральному банку о необходимости улучшения экономических показателей и восстановления темпов роста ВВП.
Игнорировать или оправдывать проблему уже нет возможности, поэтому наблюдается постепенное опрокидывание ответственности – в случае не исполнения, вина будет падать на финансово-экономический блок.
Однако есть ли у россиян реальный ресурс для исправления положения дел, а главное – приведет ли это к остановке войны?
Проблемы энергетического сектора будут только расти
Российские чиновники с какой-то показательной гордостью отчитываются о сокращении нефтегазовых доходов в наполнении бюджета – как успешный результат собственной работы.
Однако, на практике, это становится все большей «головной болью» для минфина. Ведь, де-факто, в уменьшении поступлений от нефтяников – не нужно искать позитив диверсификации, а задуматься о негативно умалчивающемся негативе роста дефицита.
К примеру, в первую очередь, российский бюджет на 2025 год планировался с дефицитом в пределах 1% ВВП, а по результатам уже ожидается на уровне 2,6% ВВП, что стало возможным не только из-за высоких военных расходов, но и сокращения нефтяных доходов.
И следует отметить, что ситуация для России не благоприятна и на 2026 год.
Во-первых, предпосылок существенного роста стоимости нефти не заметно. Механизм ОПЕК+ исчерпывает свой потенциал в регулировании цен на сырье. Основной игрок картеля – Саудовская Аравия – четко осознала: попытки дальнейшего сокращения добычи не тянут цены вверх, поскольку стабильно высоким остается предложение на международных рынках, превышающее потребность. Вместо получения желаемых цен, участники ОПЕК+ банально рискуют потерять нишу, поскольку другие экспортеры могут их заменить. Неудивительно, что весь прошлый год картель системно двигался в рамках восстановления объемов добычи сырья, запланировав временную паузу в начале текущего года.
Что это значит? России напрасно надеяться на возможность кардинального увеличения стоимости нефти благодаря ОПЕК+.
Во-вторых, санкции против «Роснефти» и «ЛУКойла» создают условия для расширения дисконта на российскую нефть до рекордных значений.
Для понимания: если сорт марки Brent торгуется на уровне 55-60 долларов за баррель (ожидается в указанном ценовом диапазоне на весь 2026 год), то российская марка Urals с вынужденными дисконтами продавалась в конце прошлого года в рамках 40-45 долларов за баррель.
Несмотря на то, что российские экспортеры рассчитывают адаптироваться к ограничениям и найти механизмы, как удержать объемы реализации, нагрузка на ценообразование заметно сокращает поступление в бюджет.
Вероятно, со второго квартала текущего года дисконт будет несколько уменьшаться под предлогом налаживания и стабилизации механизмов продажи нефти, попавшей под удар администрации Д.Трампа, но полностью нивелировать убытки не удастся.
Особенно если бюджет на 2026 год будет планироваться со стоимостью российской нефти 59 долларов за баррель. Сейчас после дисконтов цена меньше ориентировочно 24% от ожидаемой. Банальная калькуляция дает понимание потенциального масштаба проблем.
В-третьих, международная конъюнктура не дает оснований полагать, что цены внезапно пойдут вверх. Даже военная операция США в Венесуэле не стала триггером, и рынок был готов к ней.
Кроме того, несмотря на распространенное мнение о фундаментальной роли Венесуэлы для энергетического рынка – это не в полной мере соответствует действительности. Несмотря на значительные запасы, будет даваться в знаки сложность и стоимость добычи. Именно поэтому говорить о том, что Венесуэла станет фактором для радикального уменьшения или увеличения стоимости нефти – довольно заблаговременно.
В любом случае – ни захват венесуэльского диктатора, ни частичные попытки блокировать выход танкеров из страны американскими военными судами – не влияют на рыночные котировки.
Их кардинальное изменение в направлении увеличения возможно только в случае какого-либо экстренного явления в виде войны на Ближнем Востоке и т.д. Без таких «черных лебедей» базовым остается сценарий удержания цен в невыгодных для российского бюджета параметрах.
Что это значит для бюджета 2026?
Сложно ожидать выполнения планов минфина по сбору средств из нефтегазового сектора, а также окончание календарного года с предусмотренным дефицитом.
Дефицит заложен на уровне 1,6% ВВП или 3,8 триллиона долларов. Однако, при средней цене на учетную российскую нефть в 45 долларов за баррель (что достаточно реально и вероятно ввиду обстоятельств) при 59 долларов заложенных в проекте бюджета, расширение дефицита бюджета кажется неизбежным.
Потенциальным механизмом формального исполнения бюджета может являться девальвация рубля, но в условиях высокой ставки центрального банка снизить стоимость национальной валюты проблемно. Кроме того, распоряжение кремля заставляет правительство и нацбанк снизить инфляцию на уровень 4-5%, но как это сделать одновременно с девальвацией рубля – вопрос остается без ответа.
Именно поэтому ключевой инструмент минфина на 2026 год – усиление сборов налогов. Для подкрепления «гордых», но сомнительных по реальному значению деклараций о «сокращении зависимости бюджета от нефтегазового сектора», придется усиливать фискальную нагрузку на население.
Неудивительно, что налог на добавленную стоимость достиг рекордных 22%, а порог попадания в зону указанного налогообложения снижен: если он раньше был для предпринимателей с доходом более 60 миллионов рублей в год, то сейчас план опущен до 20 миллионов. Вот такую простую формулу придумали для обеспечения диверсификации нефтегазовых поступлений в бюджет.
Сбор средств с населения – фактически последняя надежда минфина на выполнение бюджета, поскольку достижение дефицита в 2026 году аналогичных показателей, что и в 2025 году (а шансы для этого значительные) приведет к максимальному истощению единой финансовой подушки – фонду национального благоустройства. По состоянию на 2025 год его ликвидная часть составляет 4,2 триллиона рублей, что едва превышает запланированный дефицит.
Остановит ли кремль войну?
К сожалению, ожидать рациональности российской политики пока не приходится. Несмотря на заметное ухудшение экономической ситуации с четкими признаками в 2026 году, сложно ожидать полноценного коллапса за следующие 12 месяцев. Это означает, что популистские военно-политические цели в дальнейшем будут преобладать над экономическим прагматизмом, который минимум в первой половине года.
Вероятно, в кремле будут надеяться, что экономика Украины развалится раньше, но принятый кредит от ЕС на 90 миллиардов евро будет загонять подобные ожидания в угол.
Если дополнительно Д.Трамп даст указание OFAC обеспечить жесткий мониторинг соблюдения энергетических санкций – российская экономика получит дополнительные сложности, а Индии придется замещать сырье российского происхождения, а не имитировать бурную деятельность на указанном направлении.
Кумулятивный эффект всего перечисленного будет действительно способствовать открытию возможностей для переговорного процесса внутри 2026 года. Особенно под промежуточные выборы в парламент США.
Проблема в том, что российское руководство уже неоднократно продемонстрировало склонность к иррациональным подходам: если коллапс не угрожает в текущем году, россияне не будут исключать идею продолжения боевых действий с расчетами на обострение проблем в Украине.
Таким образом, если экономические проблемы для российского бюджета в 2026 году гарантированы, готовность российского руководства к остановке активной фазы боевых действий пока нет.