После того, как белорусская территория была использована российскими войсками для вторжения в Украину, тема прямого привлечения белорусских вооруженных сил к войне системно поднимается в информационном пространстве и на уровне политических дискуссий. Однако каждый раз ситуация остается относительно контролируемой.
Готов Александр Лукашенко еще раз переступить красную линию и инициировать вторжение в Украину или повторно предоставить территории для агрессии российских войск? Ответы на вопросы в интервью с директором Совета Восточной Европы Антоном Найчуком.
В последние недели со стороны украинского Президента звучали оговорки о возможности привлечения Беларуси к войне против Украины? Реален ли подобный сценарий?
К сожалению, опыт начала полномасштабного вторжения заставляет нас учитывать все возможные сценарии. Аналогичным образом действует украинское командование, системно укрепляющее позиции вблизи белорусской границы. Готовиться необходимо к худшим вариантам развития событий, даже если их вероятность достаточно низкая.
Действительно, в Беларуси началась масштабная ревизия готовности вооруженных сил, проводятся определенные технические работы в регионах вблизи границы с Украиной, но четких признаков подготовки к полноценному вступлению в войну до сих пор не заметно.
В современных технологических реалиях невозможно подготовить масштабный ударный кулак, чтобы этого не зафиксировали спутниковые средства наблюдения. Если вдруг в Беларуси будет происходить нечто подобное, масштабное накопление войск не останется без внимания.
Однако убедительным утверждением остается то, что Александр Лукашенко боится прямого втягивания в боевые действия против Украины и в дальнейшем будет пытаться избежать этого.
Почему в Минске боятся идти на эскалацию из Украины?
Довольно много обстоятельств, формирующих целостную картину.
Во-первых, война приведет к неизбежным потерям, что критически отразится на рейтингах Александра Лукашенко. У него ситуация кардинально иная, чем у кремля. В белорусской армии не хотят воевать и ставить себя под удар, войско не мотивировано, будет стоять вопрос о готовности генералитета выполнять подобные указания. Безусловно, не следует исключать фактор российского влияния на те или иные группы в рядах белорусских вооруженных сил, но даже контроль над отдельными генералами не обеспечит возможность мобилизовать солдат на войну, если они будут всеми силами выступать против этого.
Во-вторых, экономическая составляющая. Война очень затратная и белорусская экономика не готова к такому. У белорусского бюджета возникали сложности даже когда приходилось размещать на собственной территории российские войска, проходившие подготовку на полигонах, что говорить о более масштабных действиях.
В-третьих, политический фактор Александр Лукашенко заинтересован в сохранении власти и безопасной подготовке транзита, а в турбулентных условиях войны все его планы рискуют быть разрушенными.
В-четвертых, полное отсутствие смысла подобных действий для Беларуси. За длительный период изоляции у Минска впервые возникло небольшое окно возможностей для определенных маневров. Диалог с администрацией Дональда Трампа позволил получить приглашение на визит в США, ослабить ряд американских санкций. Американская сторона ситуативно поддерживает идею разблокирования доступа белорусского калия к литовскому порту в Клайпеде. Хотя это довольно сложный и проблемный процесс, но как минимум диалог об этом ведется, что выгодно для Александра Лукашенко.
В-пятых, китайский фактор. Китай вряд ли заинтересован в том, чтобы в ответ на потенциальную агрессию со стороны Беларуси или даже очередные провокации против стран НАТО были заблокированы коммерческие пункты пропуска на польско-белорусской границе. Все-таки китайская продукция в дальнейшем по железной дороге движется в Европу через Беларусь и в Пекине очень бы разочаровались, если бы Александр Лукашенко согласился на военную авантюру. В Минске не хотят этого допустить. Все же Китай – это стратегический партнер, важный США и последняя надежда, которая будет удерживать Беларусь от неконтролируемой российской экспансии.
Как насчет варианта предоставления собственных территорий для российской агрессии?
К сожалению, российская сторона до сих пор использует белорусскую территорию для агрессии. Помните о декларациях Президента Зеленского о том, что в белорусских жилых застройках размещалось оборудование, координировавшее управление и удары дронов по Украине – в первую очередь, по Киевской области.
Если же Вы спрашиваете о возможности повторного вторжения: если в кремле будет принято такое решение, сложно представить, как Александр Лукашенко будет маневрировать. Разве что придется обращаться за поддержкой в Китай.
Вопрос о том, хватит ли ресурса в Российской Федерации для таких действий. Сейчас, российская сторона несет рекордные потери. Трудно сказать, скрытая мобилизация позволяет в полной мере компенсировать их.
В то же время открытие нового участка фронта требует поиска доступных войск. Без мобилизации большего уровня, опрокидывания частей по другим направлениям, прямого привлечения белорусских солдат – повторно открыть фронт из Беларуси проблематично. Однако с опрокидыванием войск потеряется наступательный потенциал на приоритетных направлениях, который и без того не отличается особой динамикой.
США действительно пытается оттянуть Беларусь от России? Это реально?
Я не могу исключать, что на стратегическом уровне Дональд Трамп действительно думает о таких амбициозных вещах. Такие геополитические амбиции могут сопровождаться и более простыми намерениями: получить дешевый белорусский калий, привлечь деловые круги из собственного окружения для получения коммерческой выгоды на этом.
Однако я не верю, что США может радикально изменить ситуацию: выражаясь метафорически – развернуть Беларусь на запад.
Во-первых, белорусская экономика критически связана с российской. Как в вопросах торговли и энергетики, так и в других секторах – включая ВПК. Белорусские компании получают заметные доходы более чем в миллиард долларов от поставки оборудования на российские военные нужды.
Сложно представить, что Александр Лукашенко вдруг решит рвать отношения с Россией ради Дональда Трампа, который через несколько лет прекратит каденцию.
Во-вторых, не стоит забывать и о Китае. Тем не менее, китайская сторона пользуется более сильными позициями в Беларуси, особенно если сравнивать с США.
Именно поэтому Александр Лукашенко будет пытаться получить как можно больше пользы для себя от диалога с США, но на стратегическом уровне трудно ожидать фундаментальных изменений.
Украина значительно изменила риторику по отношению к Беларуси, инициировала санкции. Можно ли ожидать каких-то решительных действий? Есть ли предпосылки для развития взаимодействия с оппозицией?
Пока то, что есть можно называть решительным. А что больше? Идти на военную эскалацию не выгодно никому, Украина может только зеркально отвечать на агрессивные действия. Несмотря на то, какие проблемы испытывают российские системы ПВО с украинскими дронами и как война перешла на российскую территорию, легко вообразить, что происходило бы в Беларуси, если бы вдруг эскалация перешла на новый уровень.
Однако Украина не будет выступать инициатором расширения географии боевых действий, а политические заявления и санкции будут иметь место и дальше. В Киеве хотят продемонстрировать, что белорусские компании напрямую вовлечены в поддержку российского ВПК, поэтому это игнорировать нельзя.
Если говорить об оппозиции: если откровенно в Киеве не видели большого стратегического значения в таком диалоге, то есть проблемы с его содержательным наполнением. Логичный вопрос из Украины – а о чем говорить?
Безусловно, украинская сторона заинтересована в привлечении оппозиционных настроенных белорусских граждан к противостоянию с российской агрессией. Однако на политическом уровне рамки диалога выглядели довольно ограниченными.
Владимир Зеленский встретился со Светланой Тихановской в Ливте, что стало жестом доброй воли. Говори о возможном визите белорусской делегации в Киев, но пока он не состоялся. Говори о возможности назначения специального представителя по вопросам работы с оппозицией, но, насколько мне известно, его тоже пока не назначили. Наверное, это должен быть кто-то из структуры Министерства иностранных дел, но также открыт вопрос о его реальном функционале?
Пока наиболее конструктивной идеей выглядит более широкая институциональная работа – для начала – в пределах Люблинского треугольника. Создание института уполномоченных по вопросам политики в отношении Беларуси, которая будет вырабатывать стратегическое видение политики в целом, а также предлагать эффективные практические решения здесь и сейчас. Они будут значительно выходить за рамки диалога с оппозицией, а будут отвечать за стратегически важные вещи – вопросы безопасности, противодействия нелегальным механизмам обхода санкций и т.д. Соответствующие инициативы уже поднимались со стороны Украины на парламентском уровне, но их реализация требует политической воли.